Книга художника

(сокращенный текст статьи в журнале "Арт Хроника")

Когда в начале 90-х я впервые услышал словосочетание книга художника (artist's book), то был обескуражен его нелепостью и множественностью смысловых интерпретаций. Впоследствии сходное недоумение я наблюдал неоднократно у большинства впервые слышащих об этой странной творческой активности, находящейся где-то около границ культурного майнстрима (mainstream). Забавное рукоделие художника делающего для себя или для друзей небольшие объекты, называемые книгами (зачастую определяемые как книги по ряду весьма отдаленных признаков) постепенно становится популярным и в России**. За "бугром" этот проектный "станковизм" давно отвоевал себе место в художественных музеях и даже библиотеках. У нас, думается, это дело самого ближайшего будущего - специалисты ГМИИ им. А. С. Пушкина проводят уже не первую выставку книг художников на основе своего собрания, в библиотеке Иностранной литературы давно аккумулируется информация об этом явлении***, существуют и две известные коллекции - в Питере у Михаила Карасика, в Москве у Леонида Тишкова, проводятся круглые столы, множатся публикации. Движение по изготовлению книг художниками у нас растет и ширится по всем губерниям - от Нижнего и за Урал до Владивостока****. В прежние времена уже пора было бы думать о тематической Всесоюзной выставке графики и книги художника. Множатся авторские стратегии и концепции. В большинстве из них самоидентификационные конструкции вырастают традиционно - как бинарные оппозиции существующим стереотипным представлениям о книжной технологии - книге-кодексу или книге-свитку для линейного чтения противопоставляются нелинейные модели, тиражному машинному воспроизводству - уникальное рукотворное (малотиражное), книге сделанной из бумаги и картона - книга из свинца*****, хлеба, веревок и т.п. .

Кстати о традициях. Книга художника, как книга оппозиция, имеет свою более чем вековую историю, началом которой можно считать деятельность У. Морриса по "воссозданию" средневековой рукотворной книги******, когда для издания помимо оригинальной архитектуры книги и изобразительного содержания изготавливалась специальная бумага, изобретались новый шрифт и краска для печати.

Следующий значительный этап в истории экспериментов с книгой - книги футуристов (как русских, так и итальянских, хотя книжки Маринетти, на мой вкус, сильно уступают опусам Крученых и Маяковского). Футуристическая книга открыла поле для деятельности всех желающих конструировать (и главное - манифестировать) мир будущего. В ту эпоху были сформулированы идеи, представляющиеся мне наиболее авторитетными для различения энергии, которая периодически реанимирует культурный феномен книги художника на протяжении всего 20 века и, похоже, будет это делать в дальнейшем. Суть этих идей в отношении к книге как информационному объекту (книга это не роскошь, а средство информационного обмена). Приведу цитату из статьи Эль Лисицкого, человека сгенерировавшего фундамент для развития европейского полиграфического дизайна и рекламы в 20 веке: "Ныне для слова у нас имеются два измерения. Как звук слово является функцией времени, а как изображение - оно функция пространства. Будущая книга должна быть тем и другим. Этим самым автоматизм (стереотип технического воспроизводства - Н.С.) современной книги будет преодолен, ибо автоматизированный образ мира перестает существовать для наших чувств и мы ощущаем себя в пустоте. Энергетическое задание искусства - превратить пустоту в пространство, то есть воспринимаемую нашими чувствами организованную единицу. С изменением структуры и формы речи меняется также облик книги." (Л. Лисицкий, "Книга с точки зрения зрительного восприятия - визуальная книга", по А. Лаврентьев "Лаборатория конструктивизма", М., 2000)

Собственно, авангард, начиная рассматривать книгу, как информационный объект, ориентированный на активную коммуникацию, формулирует потребность в иных технологиях воспроизводства информации . Вполне закономерно, что нынешняя информационная революция выражается в изменении отношения именно к книге, как воплощению революции предыдущей. Но, более того, книга становится той моделью, анализ и критика которой позволит разработать новые конструкции для языковых манипуляций, осуществляемых в русле техногенного информационного обмена.

Этот аспект - книга как модель, как прототип новых информационных объектов, придает необычайную актуальность художественному явлению - книге художника, где развиваются новые подходы и методы представлять, хранить, соотносить, интерпретировать, генерировать информацию. Из всего многообразия авторских концепций книг художников я выделяю для себя те, которые фокусируют свое внимание на манипуляциях с неоднородными языковыми средами. А, например, к интригам с бумагой ручного производства я равнодушен, подозревая в них неизбежную салонную развязку. Мне интересна книга художника, появляющаяся в результате развития художественного проекта, как единственно возможная его локализация и/или фиксирующая некий промежуточный этап.

Николай Селиванов

Москва, 2001 г.

-----------------------

** - В этом есть доля иронии, так как русский авангард в начале 20 века сформировал фундамент для развития книжных экспериментов. Но только в конце 70-х начале 80-х годов вновь появляются заметные проекты - например, Франциско Инфанте "Присутствие" (1979), Илья Кабаков "ЖЭК №8. Клуб коллекционеров" (1980) и "Полетевший Комаров" (1981), группа "Коллективные действия" "Поездки и воспроизведение" (1983).

*** - В ГМИИ этими проблемами занимается искусствовед Анна Чудецкая. Выставки проводились Отделом личных коллекций в 1999 и 2001 годах. В ВГБИЛ информация сосредоточена в Отделе Искусства у Ольги Синицыной.

**** - Наибольшая активность в развитии явления (кроме Москвы и Питера) сегодня проявляется в Нижнем Новгороде силами художника Евгения Стрелкова.

***** - "В 1990 г. Ансельм Кифер создал две огромные книги "Суламифь". Их страницы сделаны из коробящихся, волнистых листов свинца, спаренных друг с другом. Листы протравлены кислотой, посыпаны пеплом. Главными мотива-ми здесь являются сама книга, а также металл, свинец, пепел (огонь). В глаза бросаются разводы неприятного телесного, рыжего цвета с зелеными и бурыми оттенками, но, самое главное, конечно, клоки черных женских волос, извивающиеся по всем страницам." Иван Чечёт "Книги и стихии. Опыты графомании и рассказы", "Бухкамера", Санкт-Петербург, 1997

****** - "История сверкающей долины" - первое издание Морриса вышло в свет 8 мая 1891 года в созданном им издательстве Кельмскотт Пресс. Всего Кельмскотт Пресс за пять лет своего существования выпустило 53 книги.